Земля «в конверте»
Земля в престижном сегодня районе Балтэзерс досталась профессору случайно. Он был человеком государственным, мысли его занимали дела страны, ни о каком строительстве собственного дома доктор и не помышлял. Он был уверен, что государство, на благо которого так долго и так результативно работал, позаботится о его старости. Но Союз распался. Началась другая жизнь, в которой не каждый молодой человек себя нашел. Виктор Константинович сумел это сделать. Его знания и умения были востребованы по всему миру, он получил международный патент и успешно оперировал в Швеции, Англии, Италии, ГДР, Чехословакии, Венесуэле, Афганистане, Америке. Конечно, много работал академик и в родной Латвии. – Рига в то время даже получила на миллион долларов бесплатных протезов, которые мы имплантировали тоже бесплатно, – вспоминает профессор.


– Сейчас это кажется фантастикой. Но тогда это было само собой разумеющимся: раз государство протезы уже купило, никто не имел права взять от больного деньги, иначе нарушился бы конституционный принцип. А пациенты хотели отблагодарить. Один из них и предложил мне участок земли. Я отбрыкивался от него как только мог. Ну зачем он мне? Я отказался от родовой земли моего деда Отто Калнберза в Алуксненском районе. Словом, не очень скоро, но меня уговорили, взял я участок, слабо представляя, что буду с ним делать. Образно говоря, участок я получил «в конверте» в качестве благодарности от пациента. Кто ж знал, что очень скоро этот район станет одним из престижных пригородов столицы. Между прочим, приватизировал я землю за... сто долларов. Сегодня звучит как анекдот.

...И собственный бюст в подарок.

Три идеи одного дома
– Проектируя жилье, изначально я поставил перед собой цель – создать такой дом, куда охотно бы слетались дети, внуки на праздники, дни рождения, Рождество, – рассказывает Виктор Калнберзс. – Кроме того, задумывалось, что именно здесь будут проходить приемы зарубежных гостей. Чтобы в мире знали, что в Латвии профессор может принять высоких гостей на достойном уровне. Но жизнь круто поменялась, судьба сделал зигзаг, академика Калнберза отстранили от управления Институтом травматологии. – Я остался без медицинской структуры, но запретить оперировать мне никто не мог, знания и сертификаты у меня отнять нельзя, – говорит профессор. – И тогда в отношении дома родилась другая идея: создать здесь небольшую клинику, где я и проводил бы свои операции. Я начал планировать: здесь (в гостиной, где мы с профессором беседовали) будет операционная, рядом – предоперационная. Но очень скоро я понял: нет, не потяну. Я не бизнесмен, я – хирург. И от варианта создания клиники отказался. Вот тогда и родилась третья идея – создания музея. Не ради того, чтобы увековечить собственное имя, профессор сделал все, чтобы в собственном доме создать музей истории его времени. – У меня накопилось огромное количество документов, фотографий, слайдов, в которых засвидетельствован целый пласт истории, эпоха, люди, одни имена которых до сих пор приводят в трепет и восхищение, – говорит доктор Калнберзс. – Я ведь общался с Хрущевым, Гагариным, Терешковой, со многими другими удивительно интересными людьми. Все документально подтверждено. Никто, кроме меня, этом богатейшем архиве разобраться не смог бы. Началась работа над экспозицией. Даже беглого взгляда хватает, чтобы понять – это титанический труд не одной недели и даже не одного месяца. На это потребовались годы.

В этой гостиной собираются гости со всего мира.

Ценнейшие с точки зрения истории фотографии, подарки от друзей и благодарных пациентов, свидетельства военного прошлого профессора. Один из нынешних чиновников, побывав в гостях у Виктора Константиновича, очень серьезно сказал: «Вы даже не представляете, что сделали. Вы сотворили музей вашего времени». – У меня свой взгляд на ценности, – говорит профессор. – Да, я очень уважаю владельцев домов, у которых собраны коллекции живописи Микеланджело, Шишкина, Репина, Пурвитиса. Но я убежден: это должно быть достоянием музеев. Что касается личных домов, то для меня их ценность не в дорогой мебели и не в золотых унитазах. Для меня гораздо важнее та аура, которая в этом доме присутствует. И связана она с родовыми корнями. Мне важно, чтобы в этом доме всегда звучали голоса, чтобы ко мне приезжали люди, которым интересен я и с которыми интересно мне. Я создавал интерьер сам. В этом доме все так, как я хочу, как я видел и как сам сделал.